Ровно 40 лет назад, 26 апреля 1986 года, на одном из энергоблоков Чернобыльской АЭС произошел взрыв. Ликвидаторы аварии рассказали о том, как самоотверженно работали в зоне смертельного излучения, чтобы уменьшить последствия страшной катастрофы для народа и страны
Первые часы: война с реактором
Авария на ЧАЭС произошла, когда большинство граждан спали: часы показывали 1.23 ночи. Работники станции услышали два взрыва – избыточное давление разрушило четвертый энергоблок. Стены обвалились, начался пожар. Но главная угроза была невидимой и куда более страшной, чем огонь. В атмосферу хлынули тонны радиоактивных веществ: фон превышал норму в тысячи раз, отравляя все живое. В первые часы после катастрофы царили паника и неопределенность. Пожарные прибыли на вызов. Эти герои в стандартной брезентовой робе первыми приняли на себя удар радиации. Уже через полчаса симптомы острой лучевой болезни начали валить их с ног, но они продолжали борьбу в нечеловеческих условиях. Спустя пять часов битва с огнем на четвертом энергоблоке была выиграна. Вскоре подоспели вертолетчики. Они совершили около 1900 вылетов, сбросив в разлом пять тысяч тонн защитных материалов: песка, свинца и бора. Экипажи зависали прямо над дымящимся жерлом незримой смерти, получая несовместимые с жизнью дозы облучения. На следующий день, 27 апреля, началась эвакуация жителей Припяти. 50-тысячное население вывезли из города за несколько часов – колонны автобусов уходили в безопасные районы, навсегда оставляя позади пустой город.
Герои без оружия
Той страшной весной на борьбу с бедой встали
военные, пожарные, инженеры, вертолетчики, строители – люди, заслонившие собой страну от радиоактивной катастрофы. Весь следующий год к месту взрыва съезжались бригады различных служб. В зону отчуждения прибывали ликвидаторы – очищать дома, снимать зараженный грунт, строить саркофаг. Они знали: если не остановить заразу сейчас, пострадает множество людей, а следующие поколения окажутся на грани выживания. Ликвидаторы принесли в жертву не только здоровье, но и жизни. Но их мужество уберегло тысячи людей от мучительной гибели.
В ликвидации на ЧАЭС участвовали более 600 тысяч человек со всей страны. Среди них были и наши земляки. Из Железногорска было призвано 275 человек. Сейчас в городе живут 99 участников тех событий, еще 15 –
в Железногорском районе.
Просто надо делать…
Игорь Зимин родился в Железногорске. Окончил среднюю школу № 7, затем железногорское профтехучилище. После срочной службы в армии вернулся домой, женился, у него родилась дочь.
— До сих пор помню: смотрим с женой телевизор, показывают про Чернобыль. Жена говорит мне, что это ерунда и ничего страшного не произошло. Но внутри меня все как будто сжалось. Чувствовал: нет, случилось что-то серьезное, — вспоминает мужчина.На фото Игорю Зимину 22 года, на руках – дочь, которой только что отпраздновали первый день рождения. Через неделю после сделанного снимка Игоря Владимировича вызвали в военкомат и вручили повестку.
— Сказали: служи, отдавай долг Родине, а о семье, если что, позаботятся. Никто не знал, что нас ждет. Это была наша обязанность. Никаких разговоров о героизме, просто – надо делать, — голос Игоря Владимировича звучит спокойно, но в глазах мелькает тень пережитого.Возраст участников ликвидации был разным: от 22-летних парней до ветеранов производства. Кто-то – вчерашний выпускник, другие – опытные специалисты. Обычные люди. Когда пришел трудный час, не думали о славе и деньгах.
— Я понимал масштабы катастрофы, но многие – нет. Было ли страшно? Да. Самое жуткое, что ты не видишь, от чего можно заболеть и умереть. Явной опасности не чувствуется, — вспоминает ликвидатор.Игорь Зимин попал в инженерно-позиционный батальон. В основном занимались рекультивацией земель, строили дамбы, чтобы река Припять не разлилась в половодье и не вбирала в свои воды новые радионуклиды. Работали в зоне смертельной опасности, подвергаясь воздействию колоссальных доз радиации. Успокаивало только то, что трудились не на самой Чернобыльской АЭС, а в окрестностях.
Мужчина вспомнил, как однажды им велели навести на территории вокруг атомной станции порядок – ждали приезда председателя правительства СССР Николая Рыжкова. Он так и не приехал.
Игорь Зимин пробыл в зоне катастрофы четыре месяца. В последнюю неделю перед отправкой домой ему и его товарищам было поручено выполнить поставленные задачи на самой крыше атомной станции. Времени отводилось каждому по одной–две минуты.
— Отчаянные ребята мы были, не щадили своего здоровья, действовали без оглядки, с полной отдачей. Работали в солдатской форме. Для защиты сделали пластины из свинца: положили в сапоги как стельки, на грудь и в паховую область. Доза радиации была огромной. Каждому необходимо было лопатой отковырнуть прикипевшие к крыше куски битума. Не получилось – после сигнала спускаешься, и твою работу продолжает другой. Если получилось – доходишь до красной линии и выбрасываешь кусок в пролом, — вспоминает Игорь Зимин.На обратном пути мужчины снимали с себя и свинцовую защиту, и одежду. Так батальон из 600 человек «прогнали» через эту крышу буквально за два-три дня.
После работ в чернобыльской зоне ликвидатор получил «букет» болезней, которые дают знать о себе до сих пор. Но тогда, в 1986 году, он был просто счастлив, что остался жив и вернулся к своей семье.
Сегодня Игорь Владимирович вспоминает о службе в Чернобыле без сожалений. Мужчина уверен, что каждый, кто был тогда на атомной станции и выжил, переосмыслил ценность человеческой жизни.
— Это было страшно, но необходимо. Мы просто делали свою работу, чтобы предотвратить еще большую катастрофу. После того, что мы пережили, многое стало казаться неважным. Мы научились ценить каждый день, каждую минуту, проведенную со своими близкими. Мы ни о чем не жалеем…Горд, что был там и был полезен
Экскаваторщик из Железногорска Василий Гришин не понаслышке знал, что такое радиация – срочную службу он проходил на Новой Земле, где испытывали атомное оружие.
Вернувшись в Железногорск, Василий Иванович не предполагал, что опыт Новой Земли для него повторится. Вскоре после аварии на Чернобыле его вызвали в военкомат и вручили повестку. На тот момент ему было 33 года, у него была крепкая семья – жена и двое сыновей
— Уже после Новой Земли мне пророчили что детей не будет. Но Бог дал двух сыновей, — вспоминает Василий Иванович.На ЧАЭС мужчина работал на дизельном экскаваторе, вывозил зараженный грунт. Каждый ковш песка и земли «светил» по-разному, но радиация везде была очень большая. Дозиметры давали скрытые, свою дозу радиации никто увидеть не мог. Осторожность и меры безопасности не спасали людей от заражения. Впоследствии это повлияло на здоровье. Василий Гришин тоже серьезно пострадал.
— Нагружали КАМАЗы. Успею лишь два ковша забросить, а старший уже машет рукой, значит время вышло. Свою дозу получил. При погрузке грунта в машину экскаватор не мог взять небольшие кучи мусора. Вышел из кабины, чтобы найти руководителя работ. Прошел метров 20–30, не больше. А после смены дозиметр показал высокий уровень радиации на сапогах. Ноги «сгорали», — вспоминает ликвидатор.В Чернобыле Василий Гришин пробыл 62 дня. За это время выезжал на станцию 48 раз. Ликвидатор отмечает, что, несмотря на тяжелые условия и высокую радиацию, мужчины выполняли свою задачу с полной отдачей. Многие из них до сих пор страдают от последствий облучения, но гордятся тем, что сделали.
— Как вернулся домой, начались проблемы: высокое давление, низкий гемоглобин, больные суставы. Делали переливание крови. Врачи говорили, что мне еще повезло. Гены хорошие. Они-то и не дали многим болезням развиться, — объясняет Василий Иванович.Мужчина 40 лет проработал в карьере. Сейчас он трудится председателем СНТ. На своей даче выращивает овощи и разводит птицу.
Василий Иванович был удостоен государственных наград. Среди них медали «За спасение погибавших», «Участник ликвидации последствий аварии ЧАЭС», «Участник испытания ядерного оружия». Также у него есть юбилейные награды. Ликвидатор отмечает, что чернобыльский опыт навсегда изменил его взгляд на жизнь.
— Необходимо стремиться к тому, чтобы подобная катастрофа никогда больше не повторилась. Память о Чернобыле – не только скорбь, но и призыв к бдительности, к постоянному совершенствованию мер безопасности и к осознанию нашей общей ответственности за будущее планеты.
