Надежда Коростелева ребенком пережила войну, и не понаслышке знает жестокость фашистов
Спустя годы она помнит ужас минувших лет. Надежда Ивановна – известный в городе человек. 27 лет она возглавляла местную организацию «Несовершеннолетние узники фашистских концлагерей», защищала права настрадавшихся людей, искренне понимая их, поскольку сама тоже прошла концлагерь.
Надежда Коростелева родилась в 1940 году в деревне Рябки Могилевской области Беларуси в семье Ивана и Марии Бернацких. Она была четвертым ребенком. В первые дни войны, когда враг подошел к Могилевщине, отца призвали на фронт. Мать осталась с маленькими детьми, дедушкой и бабушкой. Фашисты обосновались в соседней деревне Тимоховке, всего в пяти километрах от Рябков. В сами Рябки, окруженные лесом, они приходили только днем, отбирая у людей скот, птицу и зерно – ночью в село приходили партизаны. Однако наш народ нашел выход – от немцев прятали скот в лесу, а зерно – в подполье.
– Надежда Ивановна, а нашим помогали?
– Конечно. Однажды мама и соседка нашли двух солдат, раненых осколками снарядов. Они помогали друг другу идти. Парней завели в гумно, где раньше сушили и молотили лен. Там они вырыли в сене укрытие и спрятали солдат. Ночью приносили еду и делали перевязки. Антибиотиков не было. Раны мазали сметаной и приводили собаку, которая зализывала их. Выздоровев, бойцы не знали, куда им идти. Женщины посоветовали им отправиться на восток, но только через леса, чтобы не попасться на глаза врагу.
Помогали и партизанам, которые приходили за едой и отдохнуть. Моя мама и тетя Лиза пекли для них хлеб. Захватчики назначили бургомистром местного жителя, который был раньше раскулачен. Иван Бернацкий был одним из тех, кто поддержал этого человека после раскулачивания. Но когда бургомистр пришел к власти, то выдал немцам тетю Лизу за помощь партизанам. Ей было всего восемнадцать лет.
– Как ваша семья попала в плен?
– Нашу деревню сожгли. Мама закутала меня в свою шубу. Дома уже горели, а в них были люди, которые не успели выбраться. Они кричали от боли и ужаса. Всех, кто остался в живых, каратели построили в колонну и погнали на запад. В Ермоловичах, под Минском, нас бросили в концлагерь. Более полутора лет мы провели в неволе. Сначала нас держали в большом сарае, мы ночевали стоя, выпускали только в туалет. Сбежать было невозможно, вокруг стояли немцы. Маму и нас, четверых детей, не разлучали, а бабушку с дедушкой поселили в разных сараях. Тогда нас чудом миновала вспышка тифа, и мы остались живы. Нам мазали головы какой-то мазью, и кожа покрывалась одной большой болячкой. Моя голова была вся в ранах, волосы слиплись, а потом вовсе осыпались. Ноги стали синими, и лишь спустя время побелели.
– Как вам удалось выжить?
– Помогала Вера в Бога. Мой дедушка был глубоко верующим человеком, который всегда молился и читал Библию. Учил и нас молиться, чтобы наш отец вернулся домой. Когда фашисты пришли в деревню, дедушка предсказал, что немцы дойдут до Москвы, но потом развернутся обратно и победы за ними не будет. Так и случилось. Бог всегда был с нами. В нашей семье царских времен хранятся старинный молитвенник и икона.
– Как вас освободили из плена?
– Сама я этого не помню – рассказали мама и дедушка. Ночью в концлагерь пробрались советские разведчики и убили фашистов. Бойцы предупредили: «Сидите тихо, никуда не выходите. Будут бомбить с самолетов». Никто и не решался выйти из укрытий, все были напуганы. Дедушка лежал на полу и, приложив ухо к земле, вдруг сказал: «Наши идут!» Земля дрожала и слышался грохот. Через некоторое время открылась дверь, и вошел сам Рокоссовский. Он обнял нас и сказал: «Идите домой». Лето уже было в разгаре и мы отправились в путь.
Наш дом был сожжен, и летом мы прожили в шалаше под яблоней. На зимовку нас приняли в соседней деревне одинокие старики. У них была корова, и мама рассказала, что когда дала мне стакан молока, меня с непривычки вырвало. Весной стали восстанавливать свой дом.
Однажды к нам пришел врач. Он осмотрел меня и соседских ребятишек и велел срочно везти нас в Минск. Мама взяла десятерых детей и отправилась в долгий путь. Мы добирались не прямым рейсом, а с пересадками на товарных поездах. Были голодные, и взять еду было неоткуда. Помогали добрые люди, кто-то давал кусок сахара или хлеба. Мама собирала все в платок и этим кормила нас. Когда приехали в город, нас положили в больницу. У меня не было ни одного зуба и поднялась высокая температура. Врачи сказали маме, что я умираю, и попросили забрать. Она понесла меня в храм, чтобы причастить перед смертью. Нас встретила монахиня и мама все ей объяснила. Службу вел архиепископ. Он причастил меня, после чего мы поехали домой. Тем временем к нам ехал дядя, который получил письмо о том, что у нас ничего не осталось. Мы остановились на ночь у людей. Меня положили у порога, думая, что больна тифом. И тут, как в фильме, на пороге появился мой дядя-медик в форме! Ему сказали, что я умираю. Он осмотрел меня и увидел, что у меня режутся все зубы разом. Поэтому и чувствовала себя так плохо. После чего меня переложили с пола на теплую печку.
– Как вы жили после войны?
– Все в моей жизни устроилось. Но до сих пор мне снится один и тот же сон, как горит наш дом. Мы бежим все вместе, а у меня перед глазами стоит огонь, уши закладывает от воя фашистских собак, готовых намертво вцепиться. Люди покидали родные места, а за их спинами бушевал ад.
Меня охватил ужас, когда я узнала о зверствах современных фашистов на Украине, а потом в нашем приграничье. Фашизма не должно существовать в мире. Спасибо нашим бойцам, которые борются с ним и обязательно победят. С нами Бог!
